haritonoff (haritonoff) wrote,
haritonoff
haritonoff

Categories:

Колдунство

Рассказ бабушки

Дед мамин [т.е. мой пра-пра-прадед], когда они жили еще под Вяткой – он непростой был дед. Считали, что он черную магию, белую магию знает, людей лечил как-то. Вот два случая мама рассказывала.

У соседей загорелся дом, побежали соседи заливать. Лето стояло, жара, воды нет, а горело сильно. Так дед пришел, два раза обошел дом кругом – и огонь тише, тише стал, а потом и вовсе погасло.

Потом еще случай рассказывала такой анекдотичный, юмористический.
Вот свадьбы проходили в деревне, и приглашенные гости сидели там за столами, а прочие односельчане со всей деревни просто заходили, и молодые должны были дать им по чарочке выпить. Деда всегда приглашали обязательно, как почетного гостя – благословить молодых.

А в тот раз жених не захотел его пригласить – был он из другого села, со стороны, гордый весь, напружиненный такой. И с сельчанами не очень, с родственниками невесты, выпендривался: "Чего какого-то старика приглашать?" Ну, невеста все-таки сходила одна к деду, поклонилась, пригласила, а дед ей: "А ведь твой жених-то не хочет"…

Но он пришел все-таки, сел в сторонку – его даже за стол не посадили, несмотря на то, что невеста его пригласила. Притулился в сторонке. И вот стали гостей и всех присутствующих обносить чарочками. Невеста поднесла ему, попросила выпить и пожелать им счастья. Он выпил, пожелал, но обронил какую-то фразу, что, мол, жалеет эту девушку, невесту, что ей достался такой. Потом сколько-то еще посидел и ушел.

Ну, тут веселье, танцы начались – первый танец жениха с невестой. Гости встали в круг, и молодые там, в кругу, танцевали. Невеста, как лебедушка, и этот – крутился, крутился, да ка-ак топнет обеими ногами… и подтяжки (или что там на нем было) слетели, штаны свалились. А он не может ни нагнуться, ни поднять – застыл. Его быстренько какой-то холстиной обернули, унесли – он не двигаться не мог, ни шевельнуться, как вступило – штаны спали – и всё!

Ну и всё. Решили, что надо идти к деду, прощения просить, что это он. Сходили, попросили, попустило того.

А мама говорит, что когда они маленькие были, очень любили к деду бегать, но отец ее не одобрял этого – боялся, как бы дед не внушил чего-нибудь там… не дали ей толком у деда поучиться. И у Ильиничны потом не дали, бабушка не дала, а та просила маму в учебу, у нее, говорила, есть способности. Это подруга бабушкина.

Ильинична у нас была типа семейной акушеркой, она всех нас принимала и лечила тоже. Муж, помню, у нее был маленький, худенький такой. И вот как только за ней приезжаешь, говоришь, что срочно надо ехать роды принимать или еще что-нибудь там – она одевает зипун на себя, он берет один конец опояски в руку, вокруг нее обежит, другим концом затянет – то есть даже не мог ее в объем руками взять.

Многое могла лечить, даже газовую гангрену. Ей мужика привезли… даже не ей – в район возили, началась у него гангрена, ногу нужно было только отнимать, срочно. Он врачам говорит: "Не дам!" И жена его со слезами повезла домой. Довезли его до кедровки – там Ильинична как раз жила – попросились просто погреться, зимой дело было. Она посмотрела на него, говорит его жене:
- Ну что ты убиваешься, можно вылечить.
- Да как можно? – а уже нога вся почернела, мужик только кричит от боли и почти без сознания.
- Ты его оставь у меня, а сама поезжай домой. Дети небось есть? Вот и поезжай домой, а через месяц приезжай.

И вылечила она его, жена приехала за ним, увезла… единственное она ему сказала: ногу не студить. Даже если летом рыбачить будет или где-то перебродить через речку – в валенках надо. И вот если в воде ему приходилось ходить – даже летом был в валенках. А так всё, мужик здоровый стал.

У меня вот тут остался шрам – нарывать стал палец, аж к ногтю пошло. А у нас там врачей-то не было – какие врачи? Фельдшер был. Пошла я к фельдшеру, он говорит: "Ну что, резать будем, лечить ведь надо". Я резать не дала, пошла домой. При любом движении болел, ходила с ним, с пальцем этим, как с люлькой. Мама говорит: "Сходи-ка к Ильиничне", я и пошла к ней, одна. До этого несколько ночей не спала от боли, руку держала. Она затопила русскую печку, посадила меня перед устьем, принесла какие-то колоски и начала мне ими руку обкладывать, нашептывать – я как сидела, так и уснула.

Боли не было. Проснулась – а из пальца уже гной течет и вылез червячок. Маленький такой вот, где то полсантиметра, даже меньше, беленький с темной головкой, и толщина его где-то с миллиметр. "Ногтеед, – говорит, - у тебя был"
[Ногтеедом в народе называют панариций, т.е. это был диагноз, а не название червячка. Червь мог быть элементом "терапии" - во всяком случае, в народе существует метод лечения панариция с помощью червя, правда, дождевого. Возможно, это вообще был не червячок, а просто сгусток гноя].

И еще: у дяди Мити, моего брата, родился мальчик Первая была девочка, и вот – родился мальчик, хорошенький такой, плотненький… ну, нормальный ребенок. В Неожиданном жена рожала. Назвали мы его Сережей, привезли домой. И что с ним случилось? Паралич, не паралич – он весь выгибался вот так вот…
[следует описание опистотонуса] ну, твердое тело совершенно. Хорошенький, остроносенький такой мальчишечка был, пятнадцать дней всего. Весь крутился, грудь не брал.

И мама меня послала к этой своей знакомой, что руку мне лечила. Та взяла водичку, что-то с ней сделала за занавеской, выносит мне в бутылочке. Говорит: "Я не смогу ему помочь, умрет он у вас, но хоть пусть умрет спокойно. Вода должна снять приступы эти страшные. Я еще говорю: "А что ж это с ним такое?" Она: "Ну передай матери-то, чтоб не выпячивала детей". Вроде бы его сглазили что ли, как ли, когда гостей приглашали – ну какой там дом, знаешь ведь. Ни кухни, ни комнаты, ничего отдельного нет. Занавеска только, где люлька висела..

Ну, я привезла водичку эту, которую она дала, дали попить ребенку – он ничего в рот не брал, а эту воду выпил. Ночь проспал спокойно. Утром тишина, все ходят осторожненько, чтобы не беспокоить. Митя сидел, ружье заряжал, собрался в лес идти. А я заглянула за очипок
[занавеску], а он лежит спокойненький такой… Я говорю: "Мама, иди-ка сюда!" Мама подошла, говорит: "Да он мертвый". Его там на Кедровке и схоронили.

А еще я жила на квартире у семьи, когда училась в техникуме в Ачинске. Глухих у них была фамилия. Яша коммунистом был, а Аня домохозяйка. А жила она, эта Аня
[на фото в центре; слева - бабушка] до этого где-то в деревне и очень любила парня одного, потом поженились они. А она сирота, и жить им негде. Им и говорят, мол, вон у Глухих бабка одна живет, пустит, поди, на квартиру. Ну, пошли, та пустила.

А у хозяйки сын, Яша, был на Гражданской. Аня была такая ласковая, хохотушка, хозяйке очень нравилась, и все она приговаривала: "Вот бы моему Яше такую жену", - и периодически всё в том же духе. И как случилось ведь перед тем, как Яша вернулся? Анин муж никогда не пил, никогда не буянил, а тут вдруг где-то принял и шел подвыпивши. Корова мимо него шла, чего-то она ему не понравилась, взял он оглоблю да как хряпнет ее! Сломал корове спину, его посадили. Аня ездила к нему, где он сидел, плакала страшно, клялась ему, что дождется.

И тут Яша с войны приходит. Она еще так смешно рассказывала: "Пришел, - говорит, - А на нем форма, весь из себя: тут ремень, там ремень, наганчик форменный"… Ну вот и всё. И забыла она своего мужа молодого. Вышла за Якова, хоть он ее много старше.

Я когда у них жила, Яков в райкоме работал. Так вот он сам рассказывал мне, что его маме достаточно встретить на земле след. Вот ты прошел куда-то, наступил босой ногой – и всё, она с тобой на расстоянии что угодно сделает. А если у кого-то что-то случится – к ней бежали, просили: "Помоги, может быть, ты что-то угадаешь!" Она угадывала.

А она как угадывала – она сама ничего не угадывала. К ней приходил человек – она говорила: "Садись рассказывай".И человек рассказывал, что, к примеру, корова пропала.
- Где? Рассказывай!
- Вот моя корова туда-то пошла, там шурф, она провалилась… - и дальше там и то, и сё. То есть люди сами при ней рассказывали, что знать не могли – и так и оказывалось.
Вот девочка потерялась, мать с семьей искали-искали – не нашли. Мать пошла к ней, говорит: "Девочка потерялась".
- Где? Садись, рассказывай, где твоя дочка.
- Да моя дочка с ребятами играла в таком-то сарае, крыша обвалилась, все разбежались, а ее бревном убило…
Пошли в тот сарай – действительно, так и есть.

А еще случай был, когда Якова уж назначили в райком, в другое село, и они по выходным только ездили ее навещать.

А там, с ней в одном селе, два парня жили, которые воровали. И как они что не украдут, где что ни нахулиганят – пострадавшие к бабке прибегут, она про тех парней всё и расскажет. И вот они на нее разозлились…

"И вот едем мы, - говорит Аня, - Приезжаем, большие ворота, у ворот лавочки, как обычно. На лавочке сидит парень – плачет и переобувается. С одной ноги на другую. Валенок оденет, снимет, на другую ногу одевает, потом снова… Мы к нему с вопросом, а он ноль внимания. И плачет. Мы испугались – думаем, что-то с мамой случилось. Зашли в избу – мать после бани сидит, самовар перед ней – чай пьет. А перед ней стоит второй парень и из шерсти овечьей рукавичку сосет. Сосет вот этот у варежки большой палец, и тоже – и сопли и слюни.
- Мама, - спрашиваем, - А что это такое?
- Да вот, пришли, - говорит, - Гости. Там один и здесь вот один – пришли, ничего не говорят. Садитесь, чай пейте.
- Дак как это так?! – Яков говорит, - Пусть идет.
- Пусть идет, - соглашается.
И тут этот, с рукавичкой, на колени бухнулся: "Бабушка, - говорит, - Прости. Мы тебя убивать пришли", Повернулся, шмыг в дверь и умчался. И тот тоже, у ворот, бросил валенки переобувать и удрал".

Такую вот историю помню.


[Конец фонограммы].

Просьба не копировать текст или его фрагменты и иллюстрации без разрешения.
Tags: Личная история, естествознание в мире духов
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 20 comments