haritonoff (haritonoff) wrote,
haritonoff
haritonoff

Categories:

Во славу Перуна псто

Он убил дракона, он пробуравил воды,
Он рассек чресла гор.
Разъяренный, как бык, он выбрал себе сому.
На празднике напился выжатого.
Щедрый взялся за ваджру.
Он убил его, перворожденного из драконов.
"Ригведа", из гимна Индре.

(Сома, или, у иранцев, хаома – это опьяняющий ритуальный напиток, выжимаемый из чего-то пока не слишком понятного исследователям (много есть разных предположений, высказывали даже версию, что сома – это сок мухомора). Щедрый – один из многочисленных эпитетов Индры-громовержца, ваджра – метательный снаряд, копье, палица, а первоначально просто каменный топор)


"Повесть временных лет" утверждает, что в 980 г. "Владимир … поставил на холме за теремным двором деревянного Перуна с серебряной головой и золотыми усами". Поговорим об этом.

Богов разных народов индоевропейской языковой группы всегда можно разделить на три группы, каждая из которых занимает свой уровень в соответствии с тем социальным слоем, чьи интересы она выражает. Первый, и высший, уровень – "боги жрецов", наиболее абстрактные боги-мироздатели, в основе которых лежал бог небо-отец, непосредственный прообраз идеи Единого Бога. На третьем уровне бытовали божества – покровители крестьянства и ремесленничества, наиболее простые в понимании и близкие к человеку, живущие с ним рядом – банники, овинники и разные прочие дриады, наследие анимизма, тотемизма и культа предков, выполнявшие "хозяйственные функции".

Индра, Перун, Перкунас, Тор, Таран, Пирва и их коллеги у других народов принадлежат ко второму уровню. Их характерная черта – они всегда антропоморфны, и внешне, и в поступках, это скорее обожествленные эпические герои. Их подвиги и приключения больше напоминают деяния рыцарей Круглого стола, чем мифические первосюжеты.
Это боги войны, насилия, вообще физической силы – боги воинов, самая молодая "прослойка", появившаяся только с развитием крупных земледельческих сообществ, когда у населения, тратящего большую часть своих времени и сил на работу, появилась, во-первых, необходимость в защищающих их и ничем кроме того не занятых профессиональных воинах (в случае недорода превращающихся в бесстрашных налетчиков-добытчиков, нападающих на соседствующие племена), а во-вторых, возможность их содержать.

До наших дней дошла статуя кельтского Тарана, хранящаяся во Франции. Усатый и бородатый бог (вспомните описание Перуна) держит в правой руке жезл-булаву, а в левой у него зажато колесо с шестью спицами – типичный "громовый знак", будто только что снятый из-под конька традиционной русской или белорусской избы. Это щит от молнии – громовой знак подвешивался под причелиной именно для защиты избы или терема от молнии. Божество карает одной рукой, посылая молнию-перун, и защищает другой, подставляя щит.

Молот Тора, палица Перуна, ваджра Индры – все это какое-то боевое орудие, которым бьют сверху вниз или мечут в противника. Отбросив все наслоения, мы получим каменный топор – чисто боевое, не охотничье, оружие. Об этом говорят и археологические данные о т. н. "культуре боевых топоров", и множество наскальных изображений людей с булавами-топорами.

Отголоски основного мифа ясно просматриваются в тысячах сказок, сказаний и былин, параллелей в мифологиях родственных народов не счесть. Корни у эпических произведений одни, никто ни у кого не "перенимал", мы имеем дело с разветвлением одного сюжета, одного мифа. Перун, Тор и Индра (и их эпические ипостаси) – выходцы из одного гнезда. Индра для того, чтобы расправиться с демоном Вритрой, превращается в муравья и пробирается внутрь укрепления демона узким муравьиным лазом – результат соответствующий: демон посрамлен и побит. В русской сказке "Хрустальная гора". Иван-царевич, пасущий коров, которых у него крадет Змей, дождавшись темноты, оборачивается муравьем, пробирается в логово врага и там расправляется с ним. В хеттском варианте основного мифа первоначальную победу одерживает Змей. И лишь потом, в результате ряда уловок и маневров, громовержцу Пирве удается вновь сразиться с противником, но уже в более выгодных условиях, и убить его. Громовержец в данных случаях вовсе не отец-небо, не верховное божество, безразличное к человеку, а герой, защитник человека. По описаниям несохранившихся изображений, литовский Перкунас, так же как и прусский Паркунс, выглядит разъяренным, атлетического сложения человеком зрелого возраста с густой длинной бородой. В основном же Перкунас предстает перед нами как герой сказок и народных песен. В них он является слушателю грозным и почти всемогущим, но добрым персонажем.

Есть еще одно описание поединка Индры с чудовищем Вритрой из эпиграфа – не в "Ригведе", а в "Махабхарате", написанной позднее на пару тысяч лет. Это не просто "взялся за ваджру и убил его", это настоящее литературное произведение. И в нем "Тысячеокий Разрушитель городов (еще один эпитет-прозвище Индры), видя, что они (боги-помощники) бегут в страхе, а Вритра торжествует, впал в глубокое уныние". Но потом все добрые божественные силы вселяют в Индру свою уверенность и пыл, тот собирается с остатками мужества… И, "объятый ужасом", Индра бросает палицу в змея и убивает чудище, причем тут же бежит, "гонимый страхом", бросается в озеро, чтобы скрыться – он не верит, что убил самого могущественного злодея Вритру. Далее его боги-подручные добивают злых данавов, и все заканчивается благополучно. Самое необычное для эпоса здесь – чисто человеческие переживания этого бога-громовержца: он совершает подвиг в первую очередь вовсе не потому, что кого-то убивает или что-то возвращает на место, а потому, что преодолевает тем или иным способом самого себя, заставляет себя решиться на мужественный поступок. Эта черта совсем даже не божественная, а чисто человеческая. В деталях эпос повествует не только о его человеческих качествах: любви, нежности, страхе, пугливости, гневе, раздражительности, сомнениях, переживаниях, искусности, но и о внешнем его виде. Индра имеет свое, только ему принадлежащее тело, у него свои голос, рост, возраст, лицо. Он, в частности, бородат, чем напоминает нам и Тарана и Перуна. Это бог-человек.

Наиболее архаичные громовники не просто антропоморфны, но и человечны в самом прямом смысле этого слова. Они как бы выступают посредниками между бездушными и всесильными богами и людьми, всегда защищая людей, наказывая неправедных из них, но помогая и оберегая достойных. Громовержец-герой – это первоначально именно герой, человек. Не божество. Но по мере того, как власть в постоянно воюющих между собой народах и племенах от жрецов и старейшин неудержимо утекает к набирающим все большее значение воинам, из защитников превращающихся в правящую аристократию, с народным героем происходят удивительные вещи.

Когда речь заходит о божестве грома и молний, обычно первым делом вспоминают Зевса-громовержца, воспетого и прославленного древнегреческими аэдами и бесчисленным множеством людей искусства от самого раннего Возрождения до наших дней. Так вот он совмещает в себе два начала: верховного божества и громовержца как такового. Зевс из поколения новых, молодых богов, занявших места богов старых, подлинных – не эпических, а мифических богов. Римская мифология была выстроена под сильнейшим греческим влиянием, Юпитер в ней – двойник Зевса. При этом многие основы первоначальной италийской мифологии были затерты. Но сюжет "возвышения" сохранился, и его основа проста, это описание обычного захвата власти: Зевс/Юпитер попросту сверг своего отца, Кроноса/Сатурна и занял его место.

В этрусской мифологии, которая предшествовала италийской и римской, существовал переходный образ – бог Тин. Так вот, этот бог полностью выполнял функции громовержца, не был при этом верховным богом с абсолютной властью, но по общей договоренности совета богов выступал в роли некоего избранного правителя. На Руси до прихода к власти военной аристократии Перун, надо думать, занимал подобное положение – Рюрика, как известно, призвали.

"Повесть временных лет" запечатлела возвышение Перуна как раз "в процессе" – Перун стал главою пантеона и официально признанным покровителем не только династии, но и всего государства. С ним произошло примерно то же, что и с Аполлоном в Риме при Августе Октавиане. Громовержец-герой стал превыше всех прочих богов (хотя еще и не настолько, чтобы окончательно "свергнуть" предшественника (о нем позже), вытеснив его из народной памяти). Правда, на Руси власть бога-воина оказалась недолгой и упрочиться не успела – ему слишком быстро нашлась более соответствующая политическим целям замена (кстати, тоже обожествленный человек!) Но и тогда князь Владимир поступил с ним достаточно уважительно. Идол Перуна не был сожжен, изрублен в щепки или еще как-либо опоганен. Его, будто христианскую обветшалую икону, пустили по реке вниз, а это совершенно особый обряд "устранения" – почтительный. В какой-то мере Перун не ушел (не отождествляйте идол с божеством, как и образ на иконе с самим святым!), а вместе с народом "принял крещение", назвавшись в честь святого Георгия (и отдав чисто "погодные" функции св. Илие), и до сих пор занимает почетное место в центре государственного герба. Впрочем, мы воздаем честь Герою не только и не столько под именем святого Георгия - до сих пор горят на священных местах, посвященных победам в войнах, Вечные огни, красуется громовое оружие и стоят изваяния Защитника, воина-Победителя.

Tags: естествознание в мире духов
Subscribe

  • 세 번째 행성의 미스터리

    Только сейчас дошло, что в основе сюжета "Тайны третьей планеты" - противостояние двух [потомков] корейцев: У (오) и Кима (김).

  • (no subject)

    Пост предназначен для тех читателей, кто узнал происходящее на картинках несмотря на то, что до сих пор не знал о существовании сериала "Байки из…

  • Broken camouflage

    Без особого тщания, просто игрался с различными вариантами прозрачности... Бэкграунд - фото Дмитрия Чистопрудова; лицо персонажа - Гојко Митић.

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments